ИЛЛЮЗИИ РЕАЛИЗМА. XX ВЕК. СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО 30-50-Х ГГ.

01.02.2011
Наталья Александровна Козлова
Челябинский областной музей искусств

ИЛЛЮЗИИ РЕАЛИЗМА. XX ВЕК.
СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО 30-50-Х ГГ.


30-50-е годы ХХ века – один из самых противоречивых, если не сказать одиозных периодов в истории советской страны, связанный с тоталитарной властью, властью одной партии и ее лидера, «вождя всех народов» – Сталина.
В искусстве – это период полновластного царствования соцреализма, искусственно выведенного художественного метода, базирующегося на партийности, народности и историчности (или конкретности), наследовавшего позднепередвижническую, уходящую в академизм, живописную манеру.

Изобразительный язык, ставший основой соцреализма отличался простотой и доходчивостью, но и наряду с этим своей формальной стертостью.
Кристаллизация идеи стиля «пролетарского искусства» началась еще в 20-е годы, когда откровенно и недвусмысленно объединение АХРР (Ассоциация художников революционной России) с лозунгами "художественного документализма" и "героического реализма", с полотнами «понятными и близкими народу», «доступными восприятию трудящихся масс» было противопоставлено всему «другому» искусству, а гриф АХРР - «революционное искусство» создал иллюзию, что это и есть официальное искусство. Фактически «социалистический реализм» был установлен, выпестован, наделен властью за двенадцать лет до его официального провозглашения. Даже сам термин означающий новое искусство вызвал множество дискуссий. Широко обсуждались в конце с 1927 по 1932 варианты: монументальный, синтетический, коллективный, массовый, производственный (т.е. производство искусства художником и сопроизводство его зрителем). В 1930-31 – особенно распространились термины: «пролетарский» (производственный), «тематический» (идеологический), диалектический (рассмотрение жизни объективно, со всех сторон). Термин же «социалистический» появился лишь в 1932 году, в 1934 официально провозглашен на Первом съезде писателей и после него метод «социалистического реализма» обретает статус государственной доктрины. Максим Горький откровенно декларировал соцреализм как миф: «Миф – это вымысел. Вымыслить – значит извлечь из суммы реально данного основной его смысл и воплотить в образ – так мы получим реализм».

В самой идее, формуле соцреализма заложен был иллюзионизм.
Образ становился соцреалистическим только в том случае, если в процессе работы над ним «натура» проходила «возгонку»: очищение от всего, что не соответствовало идейно-идеологической доктрине и преображение в духе романтического мифотворчества.
Соцреализм начался как грандиозная иллюзия (иллю́зия, лат. illusio — заблуждение, обман — искаженное восприятие реально существующего объекта или явления), призван был магнетически влиять на массы, цементируя возводящийся каркас новой жизни, по новым законам.

С 1932 по всей стране прокатилась волна организаций союзов художников (челябинский — создан в 1936 году). Для власти было существенно важно, чтобы на месте многочисленных художественных организаций двадцатых годов возник один, более управляемый «творческий союз», со своими эстетическими приоритетами.
К 1934 году все многообразие творческих объединений художников двадцатых годов идеологически репрессивными методами оказалось упразднено. Союзы художников, казалось бы уравнивавшие художников в правах, возможностях (получении заказа, мастерской), не оставляли выбора в художественном методе. Многим пришлось заплатить дорогой ценой: индивидуальность художника, под давлением требований соцреалистического канона, деформировалась до неузнаваемости, пример тому на выставке – Илья Машков, «В пионерском лагере» (1926 год), от радостной жизнеутверждающей брутальности которого ничего не осталось.
Соцреализм стал идеологическим искусством партии, мощнейшим оружием в борьбе за полновластие над человеком.

История нашего музея и его коллекции напрямую связана с проявлением тотальности соцреализма. По призыву партии сотни художников были направлены «в важнейшие промышленные и сельскохозяйственные районы Урала, Западной Сибири и Башкирии» исполнить свое прямое социальное предназначение: документально отобразить в художественной форме ростки новой индустриальной жизни, создать образы людей ударно работающих на стройках. Художники с энтузиазмом откликнулись на призыв, с желанием быть свидетелями начала невиданного расцвета молодой пролетарской страны, ее изменения из аграрной в индустриальную. Акция поражает своими масштабами.

Масштабность, монументальность, грандиозность — такие характеристики событий становятся знаком времени, выявляющим имперские претензии государства.
Результатом этих творческих командировок московских и ленинградских художников, позднее к ним присоединились коллеги Свердловска, Новосибирска, Уфы, Челябинска, стали выставки: ОТЧЕТ 1-й УРАЛЬСКОЙ БРИГАДЫ ХУДОЖНИКОВ, РАБОТАВШИХ НА НОВОСТРОЙКАХ УРАЛА И КУЗБАССА (2-я) (1932 г.) Свердловск; ставшие передвижными «Урало-Кузбасс», 1935 г. (104 художника , 375 произведений) Свердловск, Новосибирск; «Урало-Кузбасс в живописи»; Челябинск , 1936 г. в клубе тракторного завода; «Южный Урал в живописи» 1938, г. Касли, Кыштым, Каменск-Уральский и другие города Челябинской области.

Индустриальные виды обновляющихся пейзажей страны – Б.Н. Яковлева «Рудник. Сатка», портреты передовиков: «Ударник прораб Новиков» В.В. Карева, «Ударник Алюминьстроя» И.К. Колесовой, «Ударник ЮУЖД» А.Ф. Максимова, «Портрет Шестакова» Костяницына, энергичные работницы «Цеха по производству кирпичей» С. Рянгиной и другие с передвижной выставки «Урало-Кузбасс в живописи» и «Южный Урал в живописи» стали основой нашего музея  70 лет назад, в 1940 году (названы работы, экспонирующиеся на выставке «Иллюзии реализма»).

Одновременно подобная идея была высказана художниками в 1939 году, когда в Москве открылась грандиозная выставка «Индустрия социализма: «…многократно повторялось, что на ее основе может быть открыт музей современного искусства, а писатель Лев Кассиль первый высказавшийся о «художественном музей двух первых сталинских пятилеток» нарисовал красочную картину: «своеобразие того времени, самый воздух его, горение, срывы, радости, ошибки, восторги, труд, героизм, горе, прозрение, гордость людей, а особенно такой грандиозной эпохи, полной высоких чувств и величайших мыслей – все это может дать почувствовать лишь истинный художник. К этому стремились живописцы и ваятели, откликнувшиеся на призыв незабываемого Серго (Орджоникидзе) – запечатлеть в искусстве образы социалистической индустрии». (Правда, срывы, ошибки, горе, прозрение – исключались из эмоционального реестра образа советского человека, а психологизм – открыто порицался).

Музей как важное звено в пропагандистской, воспитательной работе с населением, как культурное учреждение уже приобрел высокий статус в общественном сознании.
Основоположник челябинской картинной галереи Леонид Клевенский расширил границы музея современного социалистического искусства и запрограммировал музей как классический. Спасибо ему!
Осень 1940 года. Из отчета о командировке в Челябинск проверяющего чиновника из Москвы А. Попова: «Общее количество произведений искусства 112, из них – 106 живопись, 99 – советского отдела.

Коллекция музея состоит в основном из произведений советских художников среднего и младшего поколения, в большинстве своем среднего и низкого художественного уровня, так что за счет малохудожественных картин фонд Галереи остается очень незначительным. Из советских художников старшего поколения имеется только одна хорошая картина И. Грабаря…».
И это правда, ценность произведения определялась с идеологических позиций, зачастую в ущерб художественности.

Сейчас вводится в искусствоведческий оборот произведения не только второго, но третьего эшелона, да и кто эту градацию может абсолютно точно установить? Чем полнее поле искусства, тем объективнее и полноценнее картина жизни страны и человеческих судеб.

Вместе с этим нарастает актуальность проблемы, корни которой тоже в 30-х: картины тех лет, находящиеся в музейных запасниках, сегодня в плохой сохранности. Эта тревога понятна всем музейщикам, у кого хранятся подобные произведения. Художники создавая «величайшие «произведения «величайшего» метода не заботились о технологии, о долговечности материала, в итоге – соцреализм в музеях требует реставрации больше, чем голландцы, например.
Второе рождение музея в 1952 году не только вернуло утраченное во время войны, но коллекция значительно качественно усилилась из фондов ДВХП (Дирекции выставок и художественных панорам), через Комитет по делам искусств при Министерстве РСФСР и СССР, из музеев столицы.

Произведения художников Москвы, Ленинграда, Челябинска, других городов страны запечатлевшие «героические будни» трудовых пятилеток, лица стахановцев, передовиков производства, образ цветущей послевоенной земли, составили костяк музейной коллекции советского искусства в 1952 году. Среди них выдающиеся: А. Дейнека «На женском собрании», М. Сарьян «Меднохимический комбинат в Алавердах», К. Юон «Пробная подвеска бомб», С. Луппов «Портрет стахановки Марии Колосковой», С. Герасимов «Портрет генерал-полковника Самсонова», по поводу которого журнал «Искусство» в 1949 году пишет: «…пережитки импрессионизма чувствуются во всех произведениях художника, даже в одной из его последних работ, в портрете Героя Советского Союза Самсонова, показанной на выставке «30 лет Советских Вооруженных Сил»».
В последствие этот раздел собрания постоянно пополнялся и рос значительно быстрее остальных.

В 80-е годы сотрудники музея в экспедиционных поездках заполнили художественные лакуны: музей приобрел «тихое», «формальное» искусство 30-50-х. Соцреализм и формализм – дихотомическая пара. Соцреализм появился на свет не один, а в тесной связке со своей «антитезой» – формализмом. По сути «это был реализм в самом лучшем смысле слова – новый реализм ХХ века, усвоивший открытия французских импрессионистов и постимпрессионистов, достижения русского искусства начала века, высокие традиции русского гуманизма» (М. Чегодаева). Роль «врага» ему была предуготована, с которым соцреализм, как герой-победитель, успешно борется и жизнь его наполняется активным смыслом. Формальное искусство – это небольшие, как правило, по формату вещи, не выставлявшиеся официально, их зрителями были посетители мастерских художников. Только благодаря этому они и сохранились у наследников, а музей смог приобрести редких авторов. Так собрание обогатилось произведениями Г. Шегаля, А. Шевченко, Р. Фалька, Н. Крымова, М. Аксельрода, Н. Козочкина и других.
Сейчас коллекция советской живописи насчитывает без малого две тысячи произведений (1840), из них четверть – произведения середины века, включая 50-е годы, 30-50-е составляют около 300 единиц: портреты, картины на историко-революционную, патриотическую темы, темы труда, быта, в соответствии с жанровым ранжиром социалистического искусства.

На выставке участвует малая толика их. Но каждое полотно выполняет роль проводника в ту или иную тему, жанр, обозначая образную типологию.
Наиболее востребован соцреализм был в 50-80-е годы, когда состоялось 7 постоянных экспозиций с включением советского раздела и 15 временных выставок с 70-х до наших дней. К сожалению, составить полную и достоверную выставочную биографию каждого живописного полотна, невозможно, т.к. далеко не все выставки сопровождались каталогами.

В последнее двадцатилетие из музейных фондов «вышло» несколько выставок, охватывающих интересующий нас период.
В ноябре 1990 – январе 1991 года – «Советское искусство 1920-30 гг.» (ЧОКГ), впервые предстало перед публикой искусство, авторов которого клеймили как «формалистов». Концепция той выставки изложена в сборнике докладов научно-практической конференции «Музей и художественная культура Урала» 1991 года. Автор – Л. А. Сабельфельд
К сожалению, выставка осталась без каталога, в афише – лишь перечень авторов.

Выставка, во-первых, представила цельную коллекцию живописи, графики 20-30-х, что означает включение в историко-культурный контекст, в искусствоведческий оборот;
во-вторых, обогатила представление о сложной многообразной и разноплановой художественной жизни страны 20-30х годов;
в-третьих, представила участие челябинских художников в этом едином процессе.
В 1995 году – выставка «…И помнит мир спасенный…», посвященная 50-летию Победы в Великой Отечественной войне. Живопись, графика военных лет 1941-1945гг. Издан каталог. Автор концепции выставки, каталога и статьи – Н. М. Шабалина. Сильное звено проекта – полный, классически составленный научный каталог, всегда актуальный в работе с коллекцией музея.

В 2005 году к юбилею окончания Великой Отечественной войны – выставка «Вам жить завещаем…» представила живопись второй половины 40-х–50-х годов созидательно-пафосного звучания, что соответствовало настроению победившего советского народа. Издан каталог с цветными репродукциями, позволяющий выстроить визуальный образ экспозиции.
Таким образом, казалось бы, коллекция соцреалистического искусства и искусства предстоявшего ему десятилетия отсмотрена в хрестоматийном классическом варианте. И все же, как оказалось, ресурсы ее не исчерпаны и новые презентации произведений возможны.

Поэтому одна из задач выставки «Иллюзии реализма» – ввести в научный оборот живописные работы, ни разу не представленные зрителю. Каждая – подлинный документ эпохи и за каждой – непростая судьба художника.

В процессе подготовки сделан ряд уточнений в атрибуции, расширены сведения об авторах. Так «Портрет ударника Алюминьстроя» (Ж-31) приписываемый Колесову А. оказался кисти Ирины Константиновны Колесовой (1902-1980) урожденной москвички. «Была красива, не очень счастлива, любила путешествовать». Была близка к «левым» театральным и литературным кругам, познакомилась с В.Маяковским, о котором оставила интересные мемуары, будучи художником-оформителем присутствовала на репетициях МХАТа «Дней Турбинных», тогда же написала портрет Михаила Булгакова и актеров театра. С 1927 года жила в Ленинграде – вот и все, пожалуй, что известно об этой женщине. Вместе с биографией художницы в пространство нашего города «врывается» художественная среда Москвы, Ленинграда, Челябинску – неведомая, и образ художественной жизни тех лет становится значительно глубже, сложнее. Участвовала в выставках с 1929 по 1958 годы, выставлялась с группой «Круг художников». Это многое объясняет в живописной манере художницы: она пыталась выполнить требование времени – быть документально-конкретной, ей удалась портретность в образе рабочего, как нового неведомого героя, который так открыто, без робости, разрушая четвертую стену, рассматривает стоящих перед ним. Образ получился яркий, энергичный. От ее «круговского» влияния – этюдность, пространство, с плывущими облаками, что за его спиной, романтичное, знаковое, намечающее главные акценты внимания: легко написанные, узнаваемые во времени фигуры женщин, голубое небо над ними, красный флаг над стройкой. Судьба ее наследия нам пока не известна.
Небольшой портретной работе «Счетовод колхоза» (Ж-126) авторство априори приписывалось художнику Тимошенко Л.Я. Изменение направления поиска привело к успеху: автор – художница Тимошенко Лидия Яковлевна (1903-1976), участница художественного объединения «Круг художников», выставлялась множество раз с И.Колесовой и, надо полагать, они знали друг друга. Л.Тимошенко – жена известного советского графика Евгения Кибрика. Она прожила наполненную творческую жизнь, не вступая ни в какие компромиссы с советской действительностью. Ее произведения сохранились, некоторые из них, в коллекции ленинградского ВЗ «Манеж» и участвуют по сей день в выставках.

Портрет, несмотря на малые размеры, несет черты монументальности, так колористически лаконичен: черно-белый с ярким красно-коричневым акцентом деревянных счет. «Надо гораздо строже относиться к цвету и форме. Основа должна быть тематическая, но нужно ее утвердить формой, а не дробить форму и не мутить цвет в честь тематики, это обессмысливает труд» – молодая художница вгрызалась в существо живописности: «В каждой вещи должна быть своя тема – цветовой мотив. Он должен быть органичен, как сплав. А сюжет, литература – лицо, руки должны быть необходимыми частями цветовой гаммы. Только тогда все будут на своем месте и все будет выражено. Мне кажется, что я буду очень хорошим живописцем, но это придет позднее». Из дневника Лидии Тимошенко, 1934 год.

Уточнены эпизоды жизни, творчества ленинградца Петровского Ивана Владимировича. Как и предыдущие его коллеги, он участник совместных выставок ленинградских художников, но выставляется крайне избирательно, как правило – с обществом им. А. Куинджи. Его прелестный, этюдного свойства, пейзаж «Выходной день на Неве» (Ж-181) был рекомендован для выставки «Индустрия социализма». Свободная пленэрная живопись, сохраняющая милые узнаваемые подробности выходного отдыха, заражает зрителя радостным ощущением светлого, солнечного дня. Художник прожил короткую жизнь, погиб в 1941. Нам известно о нем немногое, но этого достаточно, чтобы понять: он жил, сохраняя человеческое достоинство, свое индивидуальное творческое лицо. Произведения И.Петровского в коллекции ленинградского ВЗ «Манеж», участвуют в выставках.

И, наконец, Максимов А.Ф. – автор «Ударника ЮУЖД» Ж-146. Ленинградец. Уточнено немногое – имя обрело отчество. Максимов – участник знаменитой Первой государственной сводной выставки в Эрмитаже в 1919 году. Активен в выставочной жизни города, страны. Его образ ударника строится на контрасте: крайне зажатая, скованная  фигура, лицо с застывшим выражением и стремительная перспектива пути, пассажирского состава удаляющегося в «светлые перламутровые дали».
Провозглашенный соцреализм не был однородным в своем течении, особенно в начальной стадии, когда еще сильно было влияние «прошлой», «формалистской», «авангардной» художественной жизни. В разной степени проявленность иных, не соцреалистических, стилистических предпочтений очевидна и у названных выше ленинградских художников и, конечно, у Сарьяна М.С., он всегда оставался верен декоративности, которая была органичной составляющей его природного художественного дара, у непокорного Дейнеки А.А, создававшего образы идеальных советских людей. Произведения этих художников написаны в 1932-37 годы, когда принципы соцреализма – уже становились догмами, но все же пробивался романтический дух, желание творческой свободы, проявлялся свой почерк, свое эмоциональное, непосредственное отношение к миру. Эти «документы» эпохи становятся точкой отсчета в направлении академизации соцреализма и его потерь.
Выросло несколько поколений людей в стране без социализма, появилась временная дистанция позволяющая спокойно без вящего пристрастия, рассматривать, анализировать, делать предварительные выводы относительно художественных, социально-художественных явлений, существующих в другом временном пласте, в ином социальном пространстве, с «позиций максимальной исследовательской корректности и моральной ответственности. (А. Морозов)
В последние годы повышенный интерес к теме соцреализма и в России, и за рубежом проявился в серии выставок, исследований, новых подходов его классификации.

Выставки в России, Германии, Франции:
1. Москва-Берлин/Берлин - Москва. 1900-1950.  1996г.
2. «Коммунизм: фабрика мечты» 2003. Кураторы Б. Гройс и З. Трегулова. Франкфурт.
3. «Советский идеализм» Живопись и кино 1925-1939. 2005 – 2006 Куратор - Е. Деготь. Льеж. Франция.
4. «Красноармейская студия» 1918-1946. К 90-летию РККА. 2008 Интерроса, РОСИЗО. Кураторы – И. Бакштейн, З. Трегулова.
5. «Борьба за знамя»: Советское искусство между Сталиным и Троцким. 1926-1936» 2008 г. Москва, Новый Манеж. Куратор - Е. Деготь.
6. Соцреализм: инвентаризация архива. Искусство 30-40-х из собрания РОСИЗО. Выставка к 50-летию РОСИЗО и 10-летию музея современного искусства. Куратор З. Трегулова. 2009.
7. Гимн труду. 1910-1970-е годы. ГРМ. 2010.
Выставки, когда в центре внимания оказывается политически «левое», антибуржуазное советское искусство, «советский модернизм», создают прецедент, способствующий формированию нового взгляда на советское искусство, что позволит поставить его в контекст мирового искусства.
Особенность коллекции челябинского музея в том, что в ней сильна, при всем старании выровнять картину, линия официального, утвердившегося соцреалистического искусства.

Художественный материал выставки позволяет проследить эволюцию соцреализма, изменение его стилистической окраски:
- от романтических, еще революционно-идеалистических образов, когда только что сформулированный соцреализм невольно наполнялся свежим, порой наивным, чувством предугадывания жизни как иллюзорного «светлого пути», поэтому так много чистого голубого неба, в портретах ударников строек Урало-Кузбасса, так предельно ясна идейная программа произведения Александра Дейнеки «На женском собрании», выявленная ясной композиционной схемой и колористическим выбором;
- к уже отточенной формуле соцреалистического канона, ортодоксально воплотившейся в произведении К. Юона «Пробная подвеска бом», где и тема: «враг не пройдет», и стилистическая форма – все соответствует представлению о соцреалистической станковой тематической картине, которая написана на важную социально-политическую тему, по своей функции аналогична плакату, а по принципу построения – документу, тексту.

Все тексты, введенные в содержательную канву произведений, хорошо читаемы и выполняют роль дополнительной характеристики персонажей, событий, как правило – политического свойства: в «Портрете Ольги Перовской» Н. Русакова газеты «Правда» и «Советская культура», лежащие на столике рядом с бюстом Сталина, гаранты политической грамотности и благонадежности не только модели, но и автора.

Николая Русакова эти атрибуты благонадежности не спасут, он погибнет, будет расстрелян в 1941 году. Дистанция между прошлым и нашим знанием дальнейшей истории, судьбы страны, отдельных людей рождает сильный эмоциональный отклик.
Грандиозных размеров «Заседание Наркомтяжпрома» А. Герасимова (в духе неосуществленных архитектурных проектов гигантского здания Наркомтяжпрома на Красной площади) – красноречиво оповещает о заказчике полотна – государстве, как могучей, всесильной системе. Монотонная горизонтальная композиция намеренно максимально приближена к первому плану, масштабы фигур персонажей, а среди них знатные люди страны: С. Орджоникидзе, И. Ф. Тевосян, А. Стаханов, А. Бусыгин, – настолько сопоставимы со зрителем, что возникает не художественное пространство, а полная иллюзия включения зрителя в событие, развертывающееся на полотне, например можно «сесть за стол» или «взять книгу», лежащую на столе. Произошла фантастическая вещь: не искусство изображает реальных людей – реальному человеку надлежит воссоединиться с художественным изображением, как бы войти в панно, зашагать в одном строю с Победителями. Соцреалистическая картина «выполнила» свою миссию: проиллюстрировала мифологему всенародного сопричастия важному государственному делу.
От энергетически пустотелого, не оправдывающего свои гигантские размеры «Наркомтяжпрома», рукой подать до застыло-академической помпезности в «Творческом содружестве» Б. Щербакова, произведении впервые представленном публике.

Еще около середины 30-х гг. под видом борьбы с эстетским «субъективизмом», «формалистической заумью» казенный соцреализм осуществляет реабилитацию старого академического понимания мастерства с характерным для него требованием законченности «изображения, культом «точного» рисования и объективно правдивого построения композиции.

Стилем соцреализма стал «вполне конкретный, натуралистический академизм. В нем имелось все, что наиболее соответствовало той задаче, которую искусство призвано было решать: эффектная помпезность, декоративная нарядность, создающая атмосферу приподнятости, возвышающей человека над повседневностью и в то же время доходчивость и понятность, убедительная натуральность – «как в жизни» – нравящаяся широкому кругу зрителей и внушающая ему безоговорочную веру в правду всего представленного на картине». (М. Чегодаева)
Угасание, иссякание магического духа эксперимента привело к постромантическому образованию – советскому салону.

(Екатерина Деготь, выделяя подлинно пролетарское искусство, советский модернизм, 1926-1936гг, с острой формой, изобразительной условностью, законно может определить остальное соцреалистическое искусство как советский салон, которому она категорически отказала в присутствии на выставке «Борьба за знамя».)
Совет Национальностей П. Соколова-Скаля и Б. Иогансона – образец политически конъюнктурной картины, с присущей времени идеализацией, не лишенной колористической художественности, но в целом вялой, с невыявленной внутренней программой – типичный политический салон, реализующий очередной миф о братстве народов страны Советов.

«Богатырское» полотно А. Бубнова «Тарас Бульба» оставило память о себе у нескольких поколений челябинцев и всякий раз, появляясь в экспозиции, вызывает радостные воспоминания о грядущем лете, о счастье погрузиться в цветущее разнотравье, наслаждаясь живописной роскошью. И, несмотря на размерную огромность литературных персонажей, главным героем остается цветущая земля! Гедонистический вариант советского искусства, советского салона. А детские образы Ф. Сычкова, Ф. Решетникова, Л. Рыбченковой? В них замешаны и национальные мотивы, и назидательно-воспитательные, и умильно-бессознательное отношение к теме счастливого детства. Этакий советский лубочный салон.

Несомненным остается одно, то, что собирает эту живописную многоголосицу в единую картину, единую экспозицию – художественное качество произведений, живописный талант авторов. Только эта подлинность и будет всегда волновать зрителя. Через все временные препоны, политические салоны, академические язвы красота является в мир, чтобы он осмыслил себя как красоту.

И какая удача, если можно вернуть из небытия авторство картине!
Прикасаясь к судьбе художника, даже через осколочные сведения, сопоставляя с временем, в котором жизнь каждого и жизнь страны были неотделимы, осознаешь, сколько же требовалось мужества, внутренней силы, чтобы выстоять, остаться верным себе… Вот эти стержневые качества, как связи от поколения к поколению должны наследоваться.

«Неужели только страдая можно сделать искусство? Хочется полного счастья. А от счастья тупеешь. А вот когда страданьем вывернуто все наизнанку, реальность кажется сном, а сон – реальностью, кисть свободно ложится на холст. И страсть заставляет делать решительные движения, краска нравится острая, терпкая, и не боишься ее класть. И вдруг светится холст…» Лидия Тимошенко.
«…Неужели кто-то вспомнил, что мы были…?»

Статья опубликована в каталоге: "Иллюзии реализма. XX век. Советское искусство 30-50-х гг." Автор-составитель: Козлова Н.А. - Челябинск, 2011.

Подробнее об изданиях Музея смотрите здесь!
Подробнее о выставке "Иллюзии реализма"